Обеспечение помощи получателям такой помощи силой против получателей – только государства могут сделать это. И именно эта государственная военная программа, в рамках которой государство на самом деле делает со своими гражданами многое совсем по-другому, чем обычно – и все же здесь как-то все то же самое, как всегда.

Потребовалось не более нескольких часов, и основные гражданские права, с которыми демократические государства отличаются от диктатур, как мы всегда слышали, были отменены. С этого момента, не более того. И это, отмена этих прав гражданина, которые отличаются от диктатур, потому что они защищают гражданина от насилия государства, потому что никто другой не располагает этим насилием, эта отмена всех прав гражданина была сделана без введения диктатуры, без отмены какого-либо закона, а с точно этими же законами, которые щедро предоставляют эти свободы гражданину, с той же полнотой их власти они отменяют их, когда они сочтут, что это щедрое предоставление гражданских свобод уже неуместно для государства, так же, как они отменяють их сейчас, когда это устраивает государство.

И сейчас эти свободы не устраивают государство, потому что это означало бы, что граждане сами будут принимать собственные решения о том, как лучше всего бороться с угрозой своему здоровью, продолжая при этом свои собственные жизненные программы. Теперь это запрещено. Любое взвешивание приоритетов граждан гражданами запрещено, гражданин ничего не решает, применяются только приоритеты, установленные государством и его приоритетное положение применяются отныне немедленно, и это с полной жесткостью в отношении любого частного интереса и взвешивания. И обсуждать нечего и вообще нечего, эти государственные приоритеты будут применяться для гражданина силой с угрозой болезненного ущерба, наказания, неумолимо. Так всегда работает политика.

Приоритет государства – поддерживать функционирование общества в целом, а это значит – функционирует то, что государство считает приоритетным. Это в первую очередь и прежде всего оно само, а затем экономика, а это значит для людей, что они должны продолжать работать. Это продается с лживым аргументом, что экономика предоставляет всем нам то, что нам всем нужно. Во-первых, конечно, никому не нужно все то, что производит экономика; большая часть материала производится в экономике для самой экономики, и если экономика будет производить по крайней мере продукты питания, которые действительно нам нужны, то она будет просто распространять их всем. Конечно, это невозможно, потому что экономика должна сделать хороший бизнес. Другими словами, экономика, также та, которая производит продукты питания, производит для своего бизнеса, и без ведения бизнеса, как мы знаем, экономика вообще ничего не производит. И это так: потому что все и все зависит от экономики делающей свой бизнес, ничего не работает в этом обществе, нет даже ничего, чтобы поесть, так что главный политический приоритет политики заключается в том, чтобы сохранить бизнес работающим. Поэтому люди продолжают работать. И для того, чтобы сохранялся этот приоритет – чтоб люди работали как обычно – все другие приоритеты граждан отменены.

А потом, потому что эта зависимость граждан от экономики установлена как их состояние жизни, то, кроме того, запрет всех частных решений граждан, наложенная государственной власти, и соблюдение приоритетов государства, приоритеты заботы о государстве и экономике, в ущерб интересам граждан, это продается этим гражданам как забота об условиях их жизни и их здоровья.  И эти расходы не копейки, и каждый уже может рассчитывать на них, и можно уже спросить, кто будет нести все эти расходы на все деньги, выданные на экономику и ущерб, который она будет иметь – конечно, не экономика, потому что она должна работать, потому что без нее ничего не будет работать. Это означает, как нам говорят, что наша экономика должна пережить этот кризис, и наши граждане должны платить за это в интересах своего здоровья, с приостановлением их свобод и с издержками, которые кризис вызовет в будущем. Для здоровья экономики, лидер¸знают перфектное лекарство: неограниченный кредит.

И если задать этот вопрос не только кому и что на самом деле является эта экономика, которая должна подчинить себе все и все себе и государству со своей монополией на применение силы, то это будет сделано: экономика, то есть 0,1% людей, владеющих все, от заводов до магазинов в больниц, и которые используют свое имущество все и всем, чтобы увеличить как можно больше своих денег, и сделать все больше и больше, без конца; остальная часть человечества заботится о том, что это богатство на самом деле расло и расло и расло и расло, и только тогда, когда эти горы денег растут, те, кто работает на все это, получат долю из этого. То есть вся зависимость и для этой экономической ерунды, измерять всю экономическую деятельность не полезными вещами, которые она производит, а измерять все и вся тем, приносит ли оно больше денег, для этого экономического нонсенса все государства подчиняют свой народ служить этой экономики. Это все для чего эта экономика существует и что это за экономика, от которой все зависят.

Таким образом, государство, как видно, устроило все таким образом, что государство является и остается правителем над гражданами, приносит все, что может, и в обычное время, а также в исключительных ситуациях, таких как настоящее, государство берет их под свой контроль и имеет свои законы готовы ко всем этим ситуациям. И это включает в себя, как вы видите, все законы, которые предоставляют гражданину его свободы, когда это ему подходит, а также отключение их очень быстро, от сегодня на завтра.

Таким образом, можно увидеть, что большой крючок со всеми этими свободами, все эти предоставленные права, заключается в том, что они предоставлены, но что гарантом этих свобод является тот, кто всегда видит угрозу для себя в осуществлении этих свобод. Вот почему оно предоставляет их, не более того. Все эти свободы, как мы видим, вовсе не самоочевидны, а хорошо просчитанная благодать политической власти, рассчитанная в соответствии с приоритетами политической власти. И согласно этим критериям того, что эти предоставленные свободы означают для этой политической власти, они предоставляются или, как это имеет место, и сейчас, если они не устраивают политику, они отключаются без особых церемоний.

И то, что предоставляется вам как право и то, что государство просто отключает, это не просто какие-го юридические излишества, но речь идет о элементарных вещах жизни: иметь возможность свободно перемещаться и высказывать свое мнение, это вещи, которые решают, что каждый думает и делает , точнее, что каждый говорит другим, что он думает. Вы можете многое думать, но говорить с другими о том, что вы думаете – это элементарно во всех социальных отношений: таким образом, позволение рассказывать другим, что вы думаете – это не просто ничего.   И не пойти туда, где вы хотите сделать что-то, вы не можете сделать многое.

Вот почему запрет свободы передвижения запрещает ни чуть болюше и ни чуть меньше, как делать то, что вы хотите сделать. А то, что можно идти на работу, несмотря на ограничения свободы передвижения, говорит обо всем том, что важно для государства, и что нет. 

И не забывайте, что кроме этих предоставленных свобод, есть все виды законов для всех других нормальных повседневных вещей, и это абсолютно за все и все, то есть ничего, что не регулируется законом и чем государство говорит, что разрешено, и что нет.

И тот факт, что теперь все эти свободы отменены в настоящее время в медицинско-политических целях, это не должно вводить в заблуждение, что все эти сейчас в целях здоровья отмененных свобод также может быть более жестко переключены и применнены на гражданина, если речь идет о других вопросы, чем о болезни. Не следует закрывать глаза, чтобы не видеть, что все эти законы для более грубых случаев, все уже подготовлено в этих законах. Творцы этих законов знают уже теперь точно какие вопросы они имеют в своем уме, на все что может случиться, они знают уже теперь все виды других возможных случаев, где свободы больше не будет. И они даже могут вычислить по этим случаям так много, что они уже пишут о них уже в своих законах сейчас, так что, когда она должна быть, они могут вытащить это, точно так же, как сейчас, из ящика и, точно так же, как сейчас, в кратчайшие сроки отменениия всех свобод именно как сейчас с вирусом.

Очень легко, без каких-либо юридических проблем, основные права субъектов были отменены декретом в одной стране, по решению парламента в других.  В любом случае, все диктатуры, как Китай, делают то же самое, как демократии на Западе, и немногоо политиков в команде здесь или там делают то же самое во всем мире. То есть, все те благородные права, которые надевают жизнь граждан хваленой свободой передвижения, отключаются как бы поворотом выключателя света.

Потому что нет ничего более абсурдного для политиков, чем доверять тем гражданам, которые ставят этих политиков у власти,  делать то, что политики говорят этим гражданам делать. Что граждане, даже если речь идет только о их здоровье, которое поставлено на карту, будут доверять политикам, кому они, как говорятся, доверились бы, доверились бы мнениям тех политиков, которым они доверяют, и делали бы то, что говорят эти политики, что они должны делать и не делать для того, чтобы не заболеть, нет ничего более абсурдного для этих политиках доверит гражданам делать что они говорять делать. Даже если политики, избранные гражданами, то есть демократическими политиками, назначенными в искусстве демократических идей, заботятся о здоровье этих граждан, это самое очевидное для этих политиков во всем мире – надо быть более точным, если один идентификатор Политик из мира этой государственной политики – что воля политики всегда должна быть навязана этим гражданам порядком и силой, с угрозой наказания.  В войне против вируса, в борьбе за здоровье, гражданин рассматривается как если бы он был врагом, чтобы бороться. И это опять же точно так же, как это всегда. Даже когда все эти гражданские права применяются снова в соответствии с потребностями политической власти, когда людям разрешено делать снова то, что только что было запрещено, отношения между политикой и гражданами всегда точно так же: гражданин не имеет ничего сказать во-первых, он может иметь свое мнение на все (но смотреть здесь тоже), он не имеет ничего, чтобы решить, ноль, это то, что … Даже если политики, избранные гражданами, то есть демократическими политиками, назначенными в искусстве демократических идей, заботятся о здоровье этих граждан, это само-очевидно для этих политиков во всем мире – надо быть более точным, если один идентифицирует политик из мира этой государственной политики – что воля политики всегда должна быть навязана этим гражданам приказом и силой, с угрозой наказания.  В войне против вируса, в борьбе за здоровье, гражданин рассматривается как лудто он является врагом, с которым надо бороться.

И это опять же точно так же, как это было всегда. Даже когда все эти гражданские права применяются снова в соответствии с потребностями политической власти, когда людям разрешено делать снова то, что только что было запрещено, отношения между политикой и гражданами всегда точно так же: гражданин не имеет ничего сказать политике, он может иметь свое мнение обо всем (но здесь тоже нужна осторожность), он не должен ничего решать, ноль, все это решает политика.

Политика не только имеет монополию на принятие решений обо всем, что важно, но и имеет право обеспечивать исполнение своих решений в отношении этих граждан, независимо от того, что думает гражданин. Решения, как здесь, в случае с войной против вируса, всегда принимаются политикой, а не гражданами, которые политика всегда применяет с угрозой насилия в отношении граждан, как здесь, в войне против вируса, это то, что политика всегда делает. И точно так же, как политика решает, когда нормальный человек должен идти в школу, работать и выйти на пенсию, так же, как она решает все вопросы, которые важны для жизни нормальных граждан. И все эти решения не обсуждаются, но применяются, как здесь, в войне против вируса против гражданина, с угрозой насилия без никаких если и но.

То, как политика имеет дело с гражданами в войне с вирусом, в качестве получателя приказов от политики с угрозой государственного насилия в отношении граждан, эта война опять имеет место везде, доже и без вируса.

И как выглядит эта повседневная жизнь? Для большинства людей: прежде всего, школа, учить то, что, решает учитель, но то, что вы учите, не имеет значения, учиться лучше, чем другие; затем профессиональная подготовка, что, лучше всего, с которой вы можете найти хорошую работу; создать семью, здесь вы можете выбрать кого вы хотите; затем ищите работу, без работы нет денег, без денег нет вообще ничего, вы получаете деньги только работая; это закон, все остальное наказывается; затем работать, каждый день весь день, 5 дней в неделю, это в течении 40 лет, в период между праздниками, делать политику каждые 4 года, всегда идти на избирательные участки в воскресенье, а затем на пенсию в 65, заботиться о своих увлечениях, если имеете достаточно денег. Неудивительно, что вы можете привести людей в эту повседневную жизнь только средствами, которые довольно распространены в политике, которая заботится об этих людях, так же, как средства, с помощью которых государство поддерживает своих граждан в войне против вируса.

Так что не удивительно, что в своей борьбе с вирусом государство, до тех пор, как все идет его нормальный курсом, отмениваются с сегодня на завтра все свободы и права, которые оно обычно предоставляет своим гражданам, как будто если они не страдают достаточно вирусом, угрожали наказанием, если они не подчиняются  – и что граждане последуют их примеру, так что государство со всеми своими запретами против граждан от своей войны против вируса изображает себя как спаситель этих граждан, хотя он прежде всего утверждал, власть над гражданами, и это тоже, как всегда.

В любом случае, граждане уже знают, что происходит, когда враг на войне не вирус, а другие государства. Блог 5 раскажет об этом.

Comments preferably in English.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *